Не стану скрывать, по поручению Ордена я нередко распутывал страшные преступления. Но, по-моему, это вовсе не говорило о том, что всякое тело, выловленное в Неве, имело ко мне самое непосредственное отношение.

- И что же?

Надзирателю мой вопрос не понравился, так как он, судя по всему, собирался осчастливить меня этой бесценной информацией.

- Имя Виталия Строганова вам о чем-нибудь говорит?

Скорее всего, Лаврентий Филиппович явственно разглядел перемену в моем лице, так как прямо на глазах у него улучшилось настроение. Разумеется, это имя слышал я не впервые, так как лично присутствовал на обряде его посвящения в степень аверлана, то есть ученика. И случилось это, можно сказать, прямо-таки недавно.

- При каких обстоятельствах это произошло? - всерьез поинтересовался я, живо вообразив себе этого милого белокурого юношу со страстным взором. Что же могло заставить эту чистую душу шагнуть с моста? Чем заманили его промозглые темные глубины? Неужто настолько буквально воспринял аверлан седьмую добродетель, соответствующую седьмой ступени Соломонова храма? Учителя заповедовали нам любовь ко смерти!

- Подозреваю, - промолвил надзиратель, - что гибель вашего друга была не случайной.

- А откуда вы узнали о нашей дружбе? - насторожился я.

- При покойном лично мною было обнаружено кольцо с вашей символикой, - пояснил Медведев. - Из чего я и заключил, что и он имеет к вашей ложе непосредственное отношение, если, конечно, кольцо не краденое, Лаврентий Филиппович усмехнулся. - Но тогда, я полагаю, его смерть должна заинтересовать вас тем более.

- Справедливо полагаете, - заметил я, все еще ошеломленный услышанным. - Почему вы сомневаетесь, что Строганов покончил с собой?

- Мы узнали о происшествии со слов свидетеля, - объяснил надзиратель.